Господи, дай мне силы чтобы сделать то, что я могу; терпения, чтобы вытерпеть то, чего не могу, и мудрости, чтобы отличить одно от другого...

Интересно, я одна такая - которая ненавидит?
Мы отводим глаза от нищих на улице или жалостливо бросаем монетку в трясущуюся морщинистую руку старухи, брезгливо уходим из вагона, в котором расположился бомж и отторгаем от себя эту жизнь, закрываем на нее глаза. Мы не хотим верить и понимать, что это - часть нашей жизни, той жизни, в которой мы живем.
Я не понимаю, почему должна наблюдать на вокзалах, как бомж бьет другого головой о вагон, а тот топчет его вещи; я не понимаю, почему должна как все отводить глаза от опустившейся пенсионерки-нищенки или как все стыдливо совать ей мятую десятку; почему вообще женщина, посвятившая жизнь своей Родине, скорее всего прошедшая Вторую Мировую, принимает как должное то, что у нее нет 10 рублей на хлеб? Почему я должна видеть беспризорных детей, коорые мечутся по вокзалам, ища, что бы украсть? Неужели никого это не касается?? Оглянитесь вокруг - люди боятся всего и всех, они прячутся по своим норам, жрут, срут и спят, желая только, чтобы никто не тревожил их такими проблемами! Ведь стыдно будет просто сказать:"Отъебись", надо будет делать вид как тебя это трогает и что-то там обещать!
Я не понимаю, наконец, почему должна жить в дерьме и воспитывать в том же дерьме своих детей, делая вид что просто живу в золотом сортире.
Видеть это так же больно, как отказываться от любимого человека. Это моя страна, и что бы мне ни говорили о несуществующем патриотизме - у меня его нет - я просто вижу, как эта страна умирает. А она должна жить.
Нет, я верю все же, что те, кто ненавидит, есть.

Замри, не дыши - только рябь по воде
От тихого шага по пристани хмурой,
Там плещется рыба и дышит на бурой
От грязи и плесени жалкой судьбе…

Замри, не дыши - там слышится вздох
В слепой глубине и холодной неволе
И стылым дождем, как осколком, под ребра…
В своих же оковах запутался мох.

Замри, не дыши - причастные к тайне
Холодной воды - те, кто пробовал сталь…
Слепой на причале искал подаянья,
Слепому в ночи подарили фонарь.

Замри, не дыши - ты поймешь все когда-то.
Замри, просто стой. Не тревожь чей-то сон.
Чей-то сон, чью-то душу, что в ложе богатом
В ореоле отбросов спит на пирсе пустом.

Я иду по темным, почти черным коридорам. Ощущение, что я попала в катакомбы давно заброшенного и забытого всеми участка; или в переходы акунинской Хитровки, как я ее себе представляю. Жестокая шутка - бродить по кровеносной системе переходов, не имея даже малейшего представления о том, что ты здесь делаешь и как отсюда выйти. Напоминает лабиринт Фавна; чувства тоже логике не поддаются - вроде любопытство, смешанное с такой безысходностью, что хочется выть волком. Иду вперед, как будно слышны шаги еще сотен людей, попавших сюда же, но я не могу никого увидеть...начинает казаться, что все эти люди - как будто копии меня, когда-то выбравшие другой путь и ставшие другими, быть может, совершившие меньше ошибок в жизни, быть может - больше. Так какой смысл жалеть о том что было? Бесконечные повороты, ожидание и надежда увидеть свет за одним из них постепенно сменяется тоской; я вдруг понимаю, что света я найти не смогу и надеяться на это бессмысленно. Я поворачиваю снова и снова, и каждый раз создается ощущение ошибки, как будто я делаю что-то не так, не правильно, как не должно и не может быть, но с этими же мыслями я продолжаю идти туда же. Мысли причиняют почти физическую боль, я напоминаю себе мазохиста, сознательно идущего к этой боли и желающего причинить еще большую. Все сильнее тупая и навязчивая мысль бьет по сознанию, я знаю, что все неправильно, и надо как-то по-другому. Но я не знаю как.
Яркий свет кажется нереальным, и я боюсь поверить ему. Страшно болит голова. Освещенный коридов оказывается зеркальным ходом; я вижу сотни своих отражений и отражений отражений; все движутся в разные стороны, а кто-то обрачивается и глумливо ухмыляется, словно дразня; кто-то манит за собой, обещая привести к покою и лекому счастью; кто-то укоризненно качает головой или задумчиво наблюдает. Я не знаю даже, как описать свое состояние. Это ревога , легкая паника, я понимаю что теряю время, что не успеваю сделать самого главного; навстречу крадутся другие мысли:"А ты уверена, что это на самом деле главное? смотри, все преходяще...то что ты считаешь главным, может статься, на самом деле пустая обертка..." - и вновь ухмылка. Спасибо, обойдусь без софизма. Только философии мне и не хватало.
Меня берет злость. "А какого черта?"...Я бегу дальше, на ходу показывая кукиш всем своим отражениям. Те провожают меня глухим ропотом и пытаются тянуться за мной, но быстро отстают...слишком быстро. Страшно. Только потому, что это вечная неизвестность. То ли привыкать к ней - хотя бы пытаться - то ли черт знает что делать...Остается ощущение тоски, неправильности происходящего, и знание, что так будет всегда. Заблудившаяся душа, которой нигде нет места.
Я проснулась от звонка в дверь, и, натягивая на ходу футболку, пошла открывать. Но часть меня навсегда осталась в тех коридорах, из которых нет выхода.

"Есть мы, или нас нет - не имеет значения. Важно только одно - чтобы был наш народ!"
Адольф Гитлер

"...поэтому фашист представляет себе жизнь серьезной, суровой, религиозной, полностья включенной в мир моральных и духовных сил. Фашист презирает "удобную" жизнь".
Б.Муссолини

http://download.sovmusic.ru/m32/lenins03.mp3
Ленин о травле евреев...гыыыы ))

Мой Сатана, мой язвами покрытый Бог,
На смену мне для вас придут другие.
Мой первый шаг, мой первый вздох.
Слова мертвы, слова слепые...

Смотрю, как вместе с нами капли дышат.
А капли, всё же, все - живые птицы.
Они с небес не упадут и не услышат,
Как шелестят прогнившие страницы.

Как, хрустнув, старый переплёт
На корм огню уйдёт поспешно.
Как чья-то тень здесь промелькнёт
И улыбнётся мне столь безмятежно.

Мой Сатана, мой язвами покрытый Бог,
На смену мне для вас придут другие.
Мой первый шаг, мой первый вздох.
Слова мертвы, слова слепые...